Национальная политическая идея

Введение. 

        В данной работе мы пытаемся рассмотреть значение еврейской национальной политической идеи в контексте мировой истории, ее развитие от условного момента появления на свет - либо же кодификации как таковой - через время и пространство вплоть до настоящего момента. Разумеется, данная статья никоим образом не может претендовать на объективность, более того, автор сознательно старается избежать объективизма как такового, исходя, хотя бы, из соображения того, что объективного подхода в истории существовать не может по определению.

       Кому-то, вполне допустимо, могут не понравиться идеи, заложенные в данной работе, другому может показаться, что автор приписывает еврейской национальной идее слишком много места в конструкции мировой цивилизации. В ответ на это могу лишь упомянуть о том, что очень многие историки в мире (по большей части и нееврейские вовсе) придерживаются аналогичного авторскому мнения, и, кроме того, автор пользуется лишь всем известными, признанными текстами, явно изложенными в этих текстах идеями без каких бы то ни было натяжек. Прежде всего имеются ввиду тексты Ветхого Завета, евреями называемые ТАНАХом. Ссылки на иные источники всегда будут указываться явно. 

        Современная социально-политическая идея, как принято считать, базируется на двух основополагающих принципах. Первым из них мы можем считать наличие в любом человеческом обществе законодательства - то есть, некоего свода правил, обязательных для исполнения всеми членами данного общества. Мы различаем, как правило, несколько видов законодательств - уголовное, гражданское, процессуальное, трудовое и тому подобные. Однако изобретение самой идеи как таковой существования подобного свода приписывается сегодня по времени и месту его создания Древнему Риму. Таким образом утверждается, что все современное юридическое право базируется на праве римском, впервые предложившем человечеству упорядоченный и стройный свод законов.

      Законы человеческого общества же существовавшие до Древнего Рима считаются хаотичными, не приведенными в какую-либо систему - своего рода лишь предтечами. В нашей работе мы постараемся доказать полную неправомерность такого подхода: а именно то, что право как таковое есть изобретение гораздо более древней чем Рим еврейской национальной традиции, как и вообще понятие права легшее в основу современной цивилизации, которую мы привыкли называть "западной" есть изобретение еврейской мысли древнейших времен. 

        Второе основополагающее понятие современной цивилизации, как бы некий образец, к которому стремится западное общество - это определенный общественный строй, который если и не полагают идеальным, то, по крайней мере, достойным образцом, некоей почти идеальной целью. Таким общественным устройством на данном этапе развития цивилизации считается демократия. Нынешняя политическая история утверждает, что демократия - есть изобретение древнегреческой политической мысли, что, вроде бы, подтверждается и греческим происхождением самого слова - "власть народа". Однако и этот посыл мы посмеем объявить ложным, доказав, что впервые демократия как общественный строй была применена именно древними евреями еще в те времена, когда Эллады еще не существовало как таковой. Если определения этого общественного строя еще и не были в те времена кодифицированы, то, по крайней мере, в реальности применялись на деле. 

        Эти два общественно-политических понятия в очень большой степени можно признать, с одной стороны чисто еврейскими, появившимися в среде еврейской национальной (и религиозной!) традиции, а, с другой стороны, не только принятыми любым цивилизованным человеческим сообществом, но и ставшими социальной базой всего того, что мы и понимаем под словом цивилизация. Более того, эти понятия выдержали испытание не просто временем, но его огромной протяженностью - мы говорим о четырех тысячелетиях развития человеческой мысли - а также прошли "обкатку" в среде самых различных национальных, географических и социальных условий. Из вышеуказанных четырех тысячелетий две тысячи лет идеи эти формировались и развивались в среде, которую можно назвать "государственной", то есть в те времена, когда национальная еврейская общность имела свою территорию, независимость и самоуправление - что, собственно, и послужило сильнейшим фактором не только для их появления на свет, но и проверки на реальной государственной практике. 

        Вторые же, последовавшие за этим два тысячелетия еврейский закон окончательно кодифицировался в среде чисто национальной, реально оторванной от государственной независимости, в условия совершенно иных, нежели прежде. Это, с одной стороны, позволило проверить жизнеспособность этих идей в смысле теоретическом, оторванном от реальности а, с другой, дало возможность определить не только влияние общества на развитие идей но и наоборот - влияние идей на национальное общество, оторванное от своих территориально-государственных корней. Подобная ситуация совершенно уникальна в человеческой истории, хотя бы в том смысле, что если в истории и были (и есть и поныне) иные народы, оторванные от своей территории, то не столь связанные, сцементированные единой древней национально-религиозной идеей. Отчасти в этом и объяснение столь высокой степени выживаемости евреев как народа на протяжении столь огромного срока и в столь враждебной среде. 

        Еще одним любопытным нюансом в данной ситуации является то, что в то время когда еврейский народ пребывал вне своей национальной территории, его государственные идеи активно развивались и использовались не только в среде самого народа в диаспоре, но и в большинстве стран современной ему ойкумены, вне зависимости от присутствия представителей этого народа среди населения этих стран или же его отсутствия. 

        Таким образом развитие еврейской национальной идеи в момент изгнания народа с его земли пошло двумя глобальными потоками - в аутентичной национальной среде и вне ее. Разумеется, эти потоки ни в коем случае не были конгруэнтны, наоборот, различались они подчас коренным образом. Семена еврейской идеи попав на нееврейскую почву дали плоды часто совершенно неожиданные. Конечно, сравнение частностей этих потоков, анализ совпадений и расхождений в рамки данной работы не укладывается. 

        Причем часто эти идеи, как в самом начале своего развития, так и на разных его этапах попадая в нееврейскую среду получали дополнительную "подпитку", развиваясь иногда параллельно совершенно разными путями в различных средах, часто изменяясь до неузнаваемости, в некоторых случаях отрываясь от своих еврейских корней настолько, что и вовсе переставали быть еврейскими. Часто, проходя параллельные пути развития в еврейском и нееврейском (христианском, мусульманском и др.) обществах идеи эти приходили к некоему единому итогу, общему решению задачи - вне зависимости от способа ее решения, что безусловно говорит об их жизнеспособности и просто о важности и актуальности их в человеческой жизни. Так же, как удивительным образом об этом говорит и сам факт выживания этих идей на протяжении многих тысячелетий. Впрочем, проследить все эти многообразные и многоцветные нити невозможно не только в одной статье, но, думаю, даже и одному исследователю на протяжении одной жизни. Именно поэтому мы обращаемся сегодня к самому важному, самому глобальному и основополагающему, оставляя частности другим заинтересованным исследователям буде такие найдутся. 

        Кстати, еще интереснее был бы анализ того, как еврейская политическая государственная идея, пройдя огонь, воду и медные трубы двухтысячелетнего развития в нееврейской среде вернулась, была принята и воплотилась в практику современного государства Израиль, созданного всего лишь несколько десятков лет тому назад. Замечу в скобках, что хотя эта вернувшаяся после стольких лет блужданий на родную почву идея и прижилась, и, даже дала всходы, плоды ее часто оказываются ядовитыми для альма матер или, по крайней мере, неудобоваримыми. В частности, понятия свободы и равенства, трактуемые слишком широко приводят к вседозволенности, а демократичность современного государства Израиль (как и многих других сегодня) является серьезным тормозом в отношении борьбы с терроризмом.

 
        Причем часто эти идеи, как в самом начале своего развития, так и на разных его этапах попадая в нееврейскую среду получали дополнительную "подпитку", развиваясь иногда параллельно совершенно разными путями в различных средах, часто изменяясь до неузнаваемости, в некоторых случаях отрываясь от своих еврейских корней настолько, что и вовсе переставали быть еврейскими. 

        Наряду со всем вышеизложенным, в еврейской среде развивались и иные политические и социальные идеи, как совершенно независимые, так и естественным образом проистекающие из двух уже нами упомянутых. Разумеется, полностью проследить развитие даже и этих двух идей на всем протяжении человеческой истории, влияние их на десятки и сотни самых различных человеческих общин и обществ - задача огромная и долговременная. Поэтому мы лишь наметим путь ярким и крупным пунктиром, оставив возможность другим заполнять пробелы и перерывы. 

        Важнейшим смыслом этой работы нам кажется доказательство, объяснение того, что современное человеческое общество, так предвзято относящееся к евреям вообще и к еврейской общественной мысли в частности, отрекается от собственных корней. Всю свою жизнь живя на основе принципов, разработанных цивилизацией еврейской, тем не менее эти люди утверждают, что не только не имеют никакого отношения к этой мысли, но и даже напротив, базируются на принципах прямо противоположных.

       Так, например, некоторых христиан часто возмущает до глубины души сама мысль о том, что его символ поклонения вышел из среды именно еврейской и являлся носителем философии и религии именно еврейской. Нам очень хотелось бы надеятся, что человечество, поняв, где истоки его цивилизации начнет относится к этим истокам если и не с благодарностью, то хотя бы без ненависти, понимая, что так хорошо знакомый ему современный мир просто имел бы совершенно иное выражение, совершенно иной вид, и как нам кажется значительно менее приятный, если убрать из под него древнюю подпорку в виде еврейской национально-общественной идеи.

       Между тем нет ничего более связанного, переплетенного, проросшего друг в друга, чем современный христианский мир и существующая в нем западная цивилизация с одной стороны и древняя еврейская традиция с другой. Разумеется, наша статья рассматривает прежде всего аспект социальный и общественно-политический, нежели религиозный, который мы, опять таки, оставим для иных работ и других исследователей.
     

 

 

Законодательство. 

        Само по себе понятие закона, как некоей причинно-следственной связи существует, видимо, с момента появления на Земле Человека Разумного как такового. Изначально, судя по всему, такая жесткая связка как следствие, неизбежно следующее за причиной применялось первыми цивилизованными людьми только в отношении явлений физических, природных. Соответственно и понятие закона впервые применялось лишь и исключительно в отношении материального мира. Сегодня очень сложно, скорее всего просто невозможно определить тот исторический момент, когда впервые человек попытался сформулировать неизбежную причинно-следственную связь в области человеческих отношений. По крайней мере, с первейшего момента появления письменности еще в шумеро-аккадской цивилизации Междуречья, появляются и документы, рассказывающие о различных системах наказаний, связанных с определенным набором проступков.

       С одной стороны анекдотичным, а с другой - безусловно закономерным является тот факт, что первые письменные своды наказаний, записанные клинописью на глиняных табличках (из библиотеки Ашурбанипала) являются не более и не менне как сводом школьных правил, предусматривающих определенный образ поведения ученика на уроках и наказания за непослушание, неусидчивость и иные отступления от этого образа. Таких табличек в этой библиотеке сохранилось множество. 

        Ашшурбанипал, великий библиофил древности, будучи царем Ашшура (Ассирии) в середине 7 века до нашей эры, собрал в своем дворце в Ниневии несколько десятков тысяч глиняных табличек, часть которых являлась копиями с более древних текстов, сделанных писцами царя. Другая же часть представляла собой оригинальные тексты шумерской и аккадской письменности, начиная с 24-23 веков до нашей эры. Фактически все памятники древней письменности Междуречья, известные сегодня найдены именно при раскопках этого невероятного собрания. И именно из этого источника - и фактически только из него - мы имеем представление о развитии законодательной системы в древнем мире. 

        Судя по древнешумерской письменности, самые первые попытки каким-то образом кодифицировать законы относится ориентировочно к 21 веку до нашей эры и были сделаны царем Аккада Липит-Иштаром. Липит-Иштар, сын Энлиля, правивший всем Междуречьем того времени издает некий свод законов (выбитых на каменной стеле), состоящий из 39 статей, касающихся очень узкой области человеческой деятельности, а точнее, некоторых правовых аспектов наследования и возмещения материального ущерба. Нам хотелось бы особо обратить внимание читателя, что здесь речь идет только и исключительно о материальных законах - материальный ущерб и наследование конкретной материальной собственности. Не смотря на то, что этот свод законов дошел до нас с довольно большими и трудновосстановимыми лакунами, совершенно очевидно, что речь идет в нем, во-первых, лишь об отдельных правовых аспектах, а, во-вторых, как было уже указано, исключительно материальных. Ищущих более подробного описания свода законов Липит-Иштара можно отослать к книге С. Крамера "Шумеры. Первая цивилизация на земле". 

        Следующая попытка создания уголовного и, частично гражданского, кодексов относится, по определению археологов приблизительно к следующему столетию, то есть, к середине 20 века до нашей эры. Законы, происходящие из царства Эшнунны называют законами Билаламы по имени эшнуннского царя. Они дошли до нас в виде двух поврежденных списков на аккадском языке, имеющих небольшие отличия. Текст состоит из пролога, который практически не сохранился и 60 статей законов. Законы эти устанавливают эквиваленты валют, тарифы и тарифные ставки, а, также регулируют долговое и семейное право.

       Свод этот несколько шире, нежели кодекс Липит-Иштар, несколько более упорядочен, но, тем не менее, ничем принципиально от него не отличается. Более того, законодательство это внутренне достаточно противоречиво, подтверждением чему служат параллельные рассказы других шумерских таблиц, в том числе и из библиотеки Ашшурбанипала. Одна из них, относящаяся к тому же периоду, например, показывает, в каком духе были составлены вавилонские законы и к чему они подчас приводили: некий вавилонянин, уличенный в тяжком преступлении - краже раба, зная, что за это ему полагается смертная казнь, между тем как убийство раба карается только штрафом, поспешил задушить бесправную жертву своей корысти. 

        Отдельного упоминания заслуживает, разумеется, самый знаменитый из древних правовых кодексов - кодекс законов царя Хаммурапи ( 1792-1750 гг. до н.э.). Это уже огромный свод законов, выбитый на черном базальтовом столбе, найденном в самом начале 20 века французскими археологами в районе древнего города Сузы. Сегодня стела Хаммурапи хранится в Париже, в музее Лувра. Текст частично поврежден: часть лицевой стороны столба была выскоблена. Очевидно, эламиты захватили стелу с законами во время одного из своих набегов на Месопотамию и вывезли в свою столицу, а эламский царь-победитель приказал стереть часть текста, чтобы начертать на освободившемся месте победную надпись.

       В верхней части лицевой стороны изображен сам Хаммурапи, молящийся "судье богов", покровителю справедливости солнечному богу Шамашу, который вручает ему законы. Вся остальная часть столба была с обеих сторон заполнена клинописным текстом, состоящим из трех частей: введения, собственно законов и заключения. Непрерывно записанный текст законов условно делится исследователями на 282 первоначальные статьи, из которых 35 были стерты, а 247 сохранились. Недостающие статьи частично восстанавливаются по фрагментам копий законов, записанных на глиняных табличках, которые были обнаружены в тех же Сузах и других местах, особенно, опять таки, в знаменитой Ниневийской библиотеке Ашшурбанипала. 

        Кодекс Хаммурапи значительно обширнее и охватывает больше полей человеческой деятельности нежели предыдущие. Однако и он все еще не основополагающ, не полон и не является законченным сводом законов. Кроме того, речь в нем идет только лишь о законодательстве гражданском и трудовом и, в некоторых частях, уголовном. Пока еще никаких намеков на кодекс процессуальный не прослеживается. И, так же как и предыдущие, кодекс Хаммурапи касается лишь материальных сторон происходящего в современном ему социуме. 

        Вот что пишет о кодексе Хаммурапи известный исследователь истории права профессор Зиновий Черниловский: 

        "Статьи Законника Хаммурапи составлены совсем в другой манере, чем это принято сейчас. Мы стремимся изложить норму закона так, чтобы, оставаясь достаточно конкретной, она в то же время охватывала не один какой-нибудь случай, а всю совокупность аналогичных явлений. Древний законодатель мыслил себе закон иначе. Выросшая из судебного решения по конкретному делу, норма права формулировалась так же, как формулируют решение суда: как решение частного случая, казуса... Такую форму изложения называют "казуальной". Однако уже "в основе угловоно-правовых представлений Законника находится идея талиона: наказание есть возмездие за вину, и потому оно должно быть равным преступлению" (там же). Далее профессор Черниловский пишет, что "различия между исполнителем преступления и его соучастниками Законник Хаммурапи не знает. Не различаются и стадии развития умышленного преступления, то есть приготовление, покушение." 

        Все это дает нам основания утверждать, что законодательная система Хаммурапи была неполной, невсеобъемлющей и никак не может претендовать на цельное понятие права как такового. Более того, в те времена при вынесении судебного решения в расчет принимались и социальный статус подсудимых, и их состоятельность, и их возможности влиять тем или иным способом на вынесение судебного решения. Современный Хаммурапи текст древневавилонской таблички говорит: 

        "Высоко ценят слова знатного, который учил убивать. 
        Унижают слабого, а у него нет грехов. 
        Свидетельствуют в пользу злого... 
        Изгоняют правдивого... 
        Наполняют благородным металлом того, имя которого грабитель..." 

        Примерно одновременно с появлением кодекса Хаммурапи появляется, кодифицируется и структурируется то, что мы называем еврейским законом. За первоначальную точку отсчета появления еврейских правовых принципов мы можем принять эпоху праотца Авраама, вышедшего, кстати говоря, из той же Месопотамии. По подсчетам современных исследователей Ветхого Завета (ТАНАХа) время жизни Авраама приходится приблизительно на середину 20 столетия до нашей эры. И, хотя мы условно считаем, что еврейский Закон, в том виде, в котором он нам известен сегодня был сформулирован лишь во времена Моисея (то есть, к 14 веку до нашей эры), совершенно необходимо отметить, что создание этого закона ни в коем случае не было одномоментным, а являлось долгим и мучительным процессом, продолжавшимся около 5 столетий. Основы же его были заложены именно при Аврааме, о чем в Ветхом Завете говорится совершенно впрямую. Давайте рассмотрим этот тезис поподробнее. 

        Не важно (для целей нашей работы), как мы относимся к библейской традиции и считаем ли мы Авраама реальным историческим персонажем или приписываем его деяния и идеи некоей неизвестной, но определенной группе людей, живших приблизительно в то же время. Важен сам факт появления этих уникальных идей среди конкретной группы людей, которых мы называем евреями в конкретном географическом месте (Израиле). И действительно, идеи Авраама - для простоты мы будем говорить именно Авраам, пропустив спор о его существовании как нерелевантный - идеи Авраама совершенно уникальны для того времени и той цивилизации, не имеют ни малейших аналогов ни у одного соседнего народа, ни в единой части ойкумены тех дней. Главную идею, привнесенную в этот мир Авраамом можно кратко сформулировать следующим образом: 

        "Кроме физических законов, в этом мире существуют еще и нравственные." 

        И отсюда начинается вся еврейская законодательная система. Разумеется, до Авраама еще никто и никогда не формулировал это таким образом. Прежде всего, почему мы решили, что начинается это законотворчество именно с Авраама. Обратимся к текстам еврейской традиции. Мидраш Раба рассказывает нам, что Авраам соблюдал сам и принуждал к соблюдению своих домочадцев те основные законы, котрое позже были изложены в своде Моисея. Очень важно отметить, что в отличие от всех предыдущих законодательных систем, система Авраама являлась религиозной в смысле ее генезиса.

       На этот факт совершенно необходимо обратить внимание для понимания того, что будет изложено дальше. Иными словами, если все предыдущие Законники начинались со вступления от имени царя и говорили: "Я царь такой-то и такой-то, данной мне властью... на основе моих решений... в соответствие с такими-то прецендентами...", то авраамов (моисеев) кодекс был постулирован сверху, божественным вмешательством и, поэтому: 

        а) не мог быть изменяем никем и никогда, то есть, являлся своего рода "конституционным", в то время как царь, разумеется, свои законы мог изменять хоть по десять раз на день; 
        б) распостранялся на абсолютно всех без исключения ("все мы под богом ходим"), в то время как царские кодексы практически всегда относились к конкретным людям и обстоятельствам; 
        г) аксиоматично подразумевал абсолютное равенство всех перед законом, что для царских кодексов было просто невозможным; 
        д) и, наконец, подразумевал ответственность людей (в том числе и нравственную) не перед конкретным судьей или царем, которого можно и обмануть и подкупить, а перед лицом Всевышнего, неподкупного и всезнающего и, как следствие, перед лицом самих себя. Отсюда и абсолютная неизбежность наказания - в том или этом мире - которую ни один царский суд гарантировать не может. 

        Заметим в скобках, что с тех пор и вплоть до сегодняшнего дня главнейшей проблемой любой судебно-правовой системы является именно невозможность воплотить в реальности неизбежность суда и наказания. В системе еврейской такая проблема никогда не стояла вообще, как и в последовавших за ней системах христианской, мусульманской и прочих. 

        Таким образом, первое - и главнейшее - отличие еврейского кодекса Законов от всех без исключения предыдущих, является и нравственность закона как такового, и наличие нравственной ответственности за поступки и проступки. В эту систему вписываются не только рай и значительно позже "изобретенный" ад, но и понятие наказаний для души, которые материальные (телесные) наказания вовсе не отменяют, а, наоборот, дополняют. И если в более поздних законодательных системах понятие наказаний для души не прижилось вовсе, то понятие нравственной, моральной ответственности присутствует в полной мере. Здесь имеются ввиду наказания для души человека, нарушившего закон, которые она получает в загробном мире. Разумеется, судебные постановления сегодняшнего дня выносят постановления о наказаниях материальных (денежных, ограничения свободы и др) по вполне очевидной причине. 

        Обратите внимание на еще одну очень любопытную деталь: договор, завет, заключенный между Авраамом и Богом является обязательным для исполнения не только для человека, но и для Всевышнего с другой стороны. То есть, ответственность за его исполнение лежит равно на обеих сторонах. 

        Теперь давайте рассмотрим еврейский кодекс немного подробнее, в том виде и порядке, в котором Моисей представил его народу (и, как утверждается, получил его сам). Законодательство это состоит из двух частей - ядра основных законов, так называемых Десяти Заповедей и набора из 603 дополнительных, но тем не менее, обязательных статей. Десять Заповедей, как наиболее важные, даются первыми. И что же мы видим, что же бросается в глаза?

       Прежде всего то, что законы эти, заповеди, ни в самом их тексте, ни в продолжении текста Библии не подразумевают конкретно определенного наказания за их нарушение. Это говорит о том, что общепринятый до сего момента принцип талиона, о котором мы писали выше, в данном случае не соблюдается. Отменен ли он еврейским кодексом вообще? Нет и еще раз нет. Далее, в тексте Исхода и Второзакония, все законы, связанные с тем или иным видом ущерба ассоциируются с вполне конкретным и определенным видом и количеством компенсаций и/или наказаний. Означает это, по всей видимости, именно нравственный смысл Десяти Заповедей, превуалирующий над смыслом материально-физическим. Об этом же говорит и их состав. 

        Первые три статьи этого ядра посвящены тому, что ранее никогда и нигде не встречалось и встречаться не могло по определению, а именно, нравственному и материальному запрещению язычества. Мы не в состоянии в рамках данной статьи рассматривать вопрос "почему" и каким образом идея эта возникла среди древних евреев. Это - тема многих и многих уже написанных и еще нет исследований и необычайно интересна. Нам же важен сам факт появления именно таких заповедей в качестве краеугольного камня еврейского законодательства. Смысл появления этих законов, их важность не менее значительна, чем французские "свобода, равенство, братство" или американский Билль о Правах. Да и ассоциируются они, надо заметить, вполне прозрачно. Речь-то на самом деле идет о том же самом, только в совершенно иной формулировке и адаптированном применительно к тем далеким временам и представлениям тогдашнего человечества. 

        К тому же разряду можно (и нужно) отнести и следующую заповедь - заповедь о соблюдении субботы. Если, разумеется, не принижать ее до всего лишь одной из статей древнего КЗОТа и научной организации труда древних евреев, каковой она вовсе не является, демонстрируя собой гораздо более всеобъемлющий и основополагающий принцип. Принцип о естественных правах любого человеческого существа на те или иные свободы, дарованные ему не переменчивым желанием работодателя или хозяина, а самим Всевышним. Об этом же говорит и целый ряд менее значительных статей и указаний в тексте библейских писаний. 

        Далее в тексте Десяти Заповедей вновь идет совершенно уникальный, не существовавший (в кодексах) до и практически не появляющийся позже закон об уважении к родителям. Причем, обратите внимание, эта заповедь идет раньше, чем запрещение убийства, изнасилования, воровства и так далее. Это еще раз подтверждает то, что нравственные законы для кодекса Авраама-Моисея являются превуалирующими. 

        Вполне возможно, что к законам нравственным мы можем отнести и многократно повторяющиеся, начиная с самих Десяти Заповедей и продолжая в тексте Второзакония, запрещения кровосмешения, то есть женитьбы и половых связей с близкими родственниками. Эти законы, кстати, с тех пор перенимаютcя любой правовой системой через римское и европейское право вплоть и до сегодняшнего дня. 

        В более поздних законодательных системах - греческих, в римском праве наблюдается явственная преемственность принципа нравственности, однако в значительно меньшем объеме, нежели в законодательной системе древних евреев. Более того, с течением времени, европейское право, базирующееся на римском обращает на нравственность все меньше и меньше внимания, сводя этот аспект юриспруденции практически к нулю к средним векам. Затем, уже ближе к нашему времени этот аспект появляется вновь, но даже и сегодня принцип нравственности законов не восстановлен в полном объеме ни в одном законодательстве ни одной страны (в том числе и в современном Израиле!). Нам кажется достаточно очевидным факт, что римское право базируется на праве греческом, на положениях и философии, разработанных в древней Элладе. Греческие же законы во многом наследуют еврейским - доказательство тому приведено ниже. 

        Еще одно важное замечание: все кодексы, существовавшие до возникновения еврейского права и одновременно с ним, в том числе и кодекс Хаммурапи, состояли исключительно из статей негативных, то есть описывали то и только то, что нельзя делать и предусмотренные к этим проступкам наказания. Ни одно из этих законодательств не предусматривало статьи позитивные, диктующие то, что делать хорошо, необходимо. Это естественно - принцип талиона, упоминавшийся выше и не позволяет появиться закону положительному. В еврейском же кодексе из 613 заповедей более трети являются позитивными: "делай", наряду с остальными негативными, говорящими "не делай". То есть этот закон значительно более прогрессивен по отношению к законодательствам предыдущим и к принципу талиона, как к таковому.

 
        Ну и наконец, важнейшим нововведением еврейского законодательства, впервые появляющемся именно в Ветхом Завете и затем использующегося другими правовыми системами, является кодекс процессуальный, в дополнение к кодексам уголовному, гражданскому и трудовому, зачатки которых можно обнаружить в законниках более ранних времен. Моисеевы законы, уже в основной своей части, в Десяти Заповедях, среди самых важных постановлений говорят о запрещении лжесвидетельства. Эта заповедь, лежащая на грани между законодательством нравственным и процессуальным, также является уникальной по сравнению с предыдущими кодексами. 

        В разбросанных по тексту Исхода, Левита и Второзакония различных заповедях уже вырисовывается полнообъемный, хотя еще и не всеобъемлющий процессуальный кодекс, который в будущем ляжет в основу процессуальных законодательств последующих цивилизаций. Именно Тора (Моисеево Пятикнижие) впервые разделяет умышленное и непредумышленное преступление (и, что удивительно, дает возможность скрыться и искупить вину тем, кто совершил преступление случайно в специальных городах - убежищах, для того убежищами и объявленных), вводит понятия мотива преступления и судебной ошибки. Говорит оно и об ответственности судьи за судебную ошибку, и о системе компенсаций осужденным несправедливо. 

        Очень важным Моисееву Закону видится доказательность обвинения, в особенности, когда речь идет о тяжких преступлениях, караемых смертью. Причем для устрожения доказательств вины важнее не то, какое преступление совершил человек, а то какое наказание он должен понести за свой проступок. В книге Чисел, например, утверждается, что "Если кто убьет человека, то убийцу должно убить по словам свидетелей; но одного свидетеля недостаточно, чтобы осудить на смерть" (Числа 35:30). Об общности процессуального кодекса и законов как таковых для всех, вне зависимости от социального положения, богатства и, даже, гражданства: 

        "И дал я повеление судьям вашим в то время, говоря: выслушивайте братьев ваших и судите справедливо, как брата с братом, так и пришельца его; 
        не различайте лиц на суде, как малого, так и великого выслушивайте: не бойтесь лица человеческого, ибо суд -- дело Божие; а дело, которое для вас трудно, доводите до меня, и я выслушаю его" (Второзаконие 1:16-17 ). 

        По еврейскому закону, в отличие от общепринятого мнения, отрицается ответственность отцов за преступления детей и детей за прегрешения отцов, если речь не идет о проблемах воспитания. Второзаконие (24:16-17) указывает: 

        "Отцы не должны быть наказываемы смертью за детей, и дети не должны быть наказываемы смертью за отцов; каждый должен быть наказываем смертью за свое преступление. Не суди превратно пришельца, сироту [и вдову], и у вдовы не бери одежды в залог;" Это - закон, во-первых, о равноправии и, во-вторых, что необходимо принимать во внимание имущественное положение подсудимого; нельзя требовать с бедняка слишком большого залога, короче говоря, о снисхождении. 

        А, кроме того, Моисеев Закон строжайшим образом запрещает самосуд: судить может только тот, кто имеет на это право. Об этом есть целый ряд указаний в библейских текстах. "Если будет тяжба между людьми, то пусть приведут их в суд и рассудят их, правого пусть оправдают, а виновного осудят; и если виновный достоин будет побоев, то судья пусть прикажет положить его и бить при себе, смотря по вине его, по счету". Это - вновь Второзаконие. 

        Еврейский кодекс, еще в домонархические времена, превентивно, на будущее, регулирует положения, на которых обязан базироваться в своей деятельности царь, буде такой возникнет. Еще до возникновения монархии в еврейском обществе она автоматически, априори становится жестко конституционной. Напомним, что западная цивили зация возвращается к этому (через римское право) лишь 30 веков спустя. 

        О мудрости, необходимой для справедливого суда, как и о суде вообще много размышляет и царь Соломон в своих притчах. А позже, наряду со всеми остальными частями еврейского законодательства, свод процессуальных законов очень подробно и основательно кодифицируется во времена Талмуда, составляя его значительнейшую и важнейшую часть. Кодификация Закона в Талмуде, впрочем, это уже параллельное римскому праву развитие еврейской юриспруденции, в отличие от Закона Моисеева, ему предшествовашего. 


        Итак, давайте подытожим. Во-первых, еврейское право - первое право в человеческой истории, отменившее принцип казуальности, ставшее общим правом для всех и каждого, состоящее из законов общего вида, а не прецендентов (казусов). Именно таково и римское право, именно таково и право современное. 

        Во-вторых, еврейское право впервые выходит за рамки древнейшего принципа талиона, подразумевающего преступления только и исключительно материального характера и диктующее конкретное наказание за конкретное преступление и не более того. Именно таково и римское право и современное.

        В-третьих, еврейское право впервые в истории человечества вводит в обиход понятие "духа закона" наряду с его "буквой" - совершенно уникальная ситуация для древнего мира. Понятие это проходит через право римское и доходит и до наших дней. 

        В-четвертых, еврейский кодекс является первым всеобъемлющим кодексом в мире, предусматривающим или, по крайней мере, пытающимся предусмотреть все возможные ситуации, все возможные или представимые в те времена преступления, нарушения и прегрешения, включая разделение преступлений на предумышленные и непредумышленные, а также обращая внимание на их мотивацию. Таковы и римские и современные законы. 

        И, в-пятых, наконец, еврейский кодекс впервые в человеческой истории вводит понятие процессуального права, регулирующего прохождение судебных процессов, определяющего то, кто и каким образом должен судить других и тому подобные вещи. Процессуальный кодекс является неотъемлемой частью и римского и современного права. 

        Из всего вышеизложенного следует, что известное нам римское право, на базе которого создана и современная система законов, непосредственно и прямым образом вытекает из более древнего права еврейского, на нем базируется и является его явным наследником. 
 

 

        Демократия. 

        В общих чертах и с некоторой натяжкой сегодня принято полагать, что человеческое общество всегда развивалось от простого к сложному, от примитивного социального устройства в древности к развитым прогрессивным нормам сегодняшнего дня. Пожалуй, за исключением несвоевременно возникшей и потому почившей в бозе древнегреческой относительно примитивной демократии. В начале человечество жило при первобытно-общинном строе (от которого не осталось ни одного письменного памятника, то есть, понятие этого строя является крайне условным), через рабовладельчество, феодализм и неограниченную монархию к монархии конституционной и, как к венцу развития общества, к некоему идеалу демократии. Так, по крайней мере, считают историки общества. Однако согласится с этим можно далеко не всегда, не во всем, да и то лишь очень условно. 

        Первые человеческие цивилизации, о которых нам известно более или менее достоверно, то есть об их существовании и устройстве имеются письменные источники, представляли собой неограниченные монархии. Это относится и к самой первой в истории шумеро-аккадской цивилизации Междуречья (Месопотамии), и к последовавшей сразу за ней цивилизации Древнего Египта. И та и другая появились на основе городов-государств, управлявшихся удельными царьками, которые стремились к укрупнению своих владений за счет соседей. Точно такие же города-государства появились и на территории будущего Израиля - переходном мостике, связывавшем эти две великие цивилизации древности. Несколько позже на территории северо-западной Турции и юго-восточной Европы появляется еще одно крупное государство, своего рода колосс на глиняных ногах - империя Хеттов, которая, впрочем, просуществовала относительно недолгий срок, рухнув приблизительно к 15 веку до нашей эры. До этого момента общественные устройства всех государств были примерно одинаковы. 

        В то же время (или несколько позже), когда рушилась великия империя Хеттов, из трехсотлетнего египетского рабства в направлении Земли Обетованной под предводительством Моисея отправляются еврейские колена. Так утверждает библейская традиция. Проблуждав сорок лет по пустыне и похоронив Моисея на горе Нево, евреи, под предводительством Исуса Навина, приступают к захвату обетованной им земли. Захвату который продолжался несколько десятков лет, насколько мы можем судить сегодня. Затем, победив врагов, еврейские колена (родовые кланы) расселяются на территории Земли Обетованной в соответствии с распределением, указанным им еще Моисеем.

       Каждое колено получает свой территориальный надел, по численности его и по качеству земли. С этого момента в продолжении примерно 250 лет (весь тот период, который мы называем библейским периодом Судей) колена живут совершенно автономно, каждое на своей территории, каждое со своим самоуправлением, представляя собой отдельные своего рода государства, не связанные даже некоторым подобием федерации, за исключением, пожалуй, определенного общего для всех религиозного центра. Колена устраивают у себя свой общественно-политический строй (практически одинаковый у всех колен), принципиально отличающийся от всех государственных устройств соседей, неизвестный в человеческой истории ранее. 

        Еврейская политическая мысль того времени достаточно резко выступает против моделей, принятых в окружающих Израиль странах. Известный исследователь литературы Ближнего Востока из Белорусского Государственного Университета Галина Синило пишет так: "Действительно, вся Библия проникнута духом протеста против автократии - власти одного, обычного земного человека". И далее: "...политическая власть на чисто земной основе не может иметь сакральной, Божественной природы, является нарушением предписанного Богом порядка..." Действительно, ТАНАХ предлагает своим последователям новую, совершенно уникальную модель. 

        В чем же уникальность этого нового еврейского государственного строя? Давайте разберемся. Прежде всего бросается в глаза отсутствие монархии как таковой. Коленами управляют не полновластные диктаторы и тираны, а некие люди, которых современный перевод Библии называет судьями. Однако перевод этот совершенно некорректен. Слово, которое употребляет библейский текст для определения этих предводителей в оригинале звучит "шофет". И сегодня в современном иврите слово это употребляется для названия людей, заседающих в суде и выносящих судебные решения.

       Однако Библия имеет в виду нечто совершенно иное. Ведь для обозначения именно судей, тех кто судит других людей в текстах писаний имеется совершенно другое слово - "даян". Именно так и только так в те времена называли людей, имевших право судить других. Слово же "шофет" имело смысл совершенно иной - "предводитель", "губернатор", "полководец". Вспомним, "судьей" колена Дана одно время был знаменитый Самсон, посвятивший всю свою жизнь войне с филистимлянами и погибший в этом противостоянии. И таких примеров у нас есть множество. 

        Эти "судьи", "шофтим" обладали правом управления коленом или объединением колен в мирное и военное время, однако не имели права выносить важные судебные решения и, тем более, принимать какие-либо законы. Таким образом, их должность была чисто управленческой. Как бы ма сказали сегодня, они являлись представителями исполнительной власти. 

        Вот, что пишет нам книга Судей, глава 2: 

        "16 И воздвигал [им] Господь судей, которые спасали их от рук грабителей их; 
        17 ... 
        18 Когда Господь воздвигал им судей, то Сам Господь был с судьею и спасал их от врагов их во все дни судьи: ибо жалел их Господь, слыша стон их от угнетавших и притеснявших их." 

        Должность "судьи" не передавалась по наследству (хотя попытки узурпировать власть были), не зависела ни от семейной принадлежности претендента, ни от его имущественного положения, ни даже от пола. В этом смысле в еврейской среде наблюдалось полное равноправие. "Судьей" вполне могла быть и женщина, как, например, пророчица Дебора, к тому же и замужняя женщина, жена Лапидота. И Дебора, и другой "судья" Гидеон, по описанию Библии, были прежде всего военначальниками, ведшими свой народ в бой с филистимлянами. 

        Кстати, тот же исследователь (Г.В.Синило) отмечает, что Гидеон был первым, кому израильтяне предложили быть царем, почувствовав в нем сильную руку и поняв, что централизованная власть лучше защитит их от внешних врагов. Показателен ответ Гидеона: "...ни я не буду владеть вами, ни сын мой не будет владеть вами, один господь пусть владеет вами..." (там же). 

        И еще раз нужно повторить, вслед за библейским текстом, повторяющим это неоднократно: "В те дни не было царя в Израиле", то есть, "судьи" никоим образом не замещали собой монарха, не были единовластными правителями ни области, ни колена, ни всего Израиля (хотя книга Судей и упоминает нам судей, власть которых распостранялась на несколько колен, а в чрезвычайной ситуации и на всю страну). 

        И книга Судей, и следующие за ней хронологически книга Руфь и 1-ая книга Царств дают нам достаточно полное представление об общественном устройстве и политической жизни еврейского общества того периода. Внимательное прочтение книги Судей показывает, что разные "судьи" не являлись членами одной семьи и вообще не были друг с другом каким-либо образом явно связаны. Назначение на должность происходило исключительно по воле народа, большинства членов колена или области. Примеров тому в библейских книгах несть числа. Таким образом мы можем ответственно и однозначно заявить о том, что, во-первых, исполнительная власть была отделена от судебной и законодательной, во-вторых являлась выборной. 

        Что же происходило с властью судебной? Можно утверждать, что в те времена параллельно существовало две судебных власти, или, если хотите инстанции. Мелкие, текущие дела, имущественные споры подлежали юрисдикции местных правителей, то есть во многих случаях самих судей. Дела же серьезные, связанные с толкованием законов, с решениями, которые касались общества как такового рассматривались совершенно иной инстанцией, никоим образом от судей не зависящей. Это были специальные люди, которым было дано право вершить суд, говорить от лица Всевышнего, которые обладали особой харизмой, интуицией, если хотите.

       Люди, которым доверяло все общество, веря, что их решениями руководит сам Господь. Иными словами - пророки. Пророки не избирались прямым голосованием, это были выдающиеся в общественном персоны, обладавшие высочайшим интеллектом, известные своей справедливостью, которым верили все или подавляющее большинство. К пророку, вызывающему недоверие, за решениями бы просто не пошли. Таким образом и эту власть, судебную также можно без особой натяжки считать выборной. 

        Впрочем, из книги Судей известен один единственный случай соединения в одной личности судьи и пророка - это уже вышеупомянутая пророчица Дебора, одна из самых выдающихся личностей того периода. ТАНАХ приводит нам ряд имен самых известных, всенародных пророков. Самое громкое среди них - пророк Самуил, к которому позже приходят представители колен с просьбой издать судебное постановление о смене власти - когда политическая, и, прежде всего, военная ситуация вынуждают колена объединится под единовластным руководством (только так можно было победить филистимлян) и назначить царя. Что Самуил и делает, помазав на царство сначала Саула из рода Вениаминова, а, затем, когда тот не справился со своей задачей и царя Давида. Как мы уже упоминали, даже царское правление тогда было строго ограничено законами, данными еще Моисеем, то есть и монархия у евреев была строго конституционной. Но здесь мы забегаем несколько вперед. Итак, мы видим, что власть судебная в Израиле тех времен отделена от прочих властей, независима и также является своего рода выборной. 

        С третьей, известной нам по учебникам обществоведения властью, законодательной, история совершенно иная. В еврейском обществе, начиная со времен Авраама и вплоть до конца 19 века нашей эры (Базельского Конгресса) право всегда было исключительно религиозным, базировалось на Святом Писании, на Моисеевых Законах - 613 заповедях. Никакого иного права у евреев не было и быть не могло. Впрочем, об это мы уже подробно писали выше. Соответственно, формально, после написания Моисеева Пятикнижия (Торы) не могло быть и никакого нового законотворчества. Допускалось лишь толкование закона, области и способы его применения. Однако и это лишь формально. 

        Нам не известно, были ли попытки формулировать новые законы в древнейшие времена, но (как бы это не отрицала сама религиозная еврейская традиция) во времена Мишны и Талмуда был огромный период нового законотворчества, плодом которого, собственно и является Талмуд. Еврейская традиция, правда, утверждает, что все еврейское право, записанное в Талмуде - лишь кодификация, письменное изложение так называемого Устного Закона (или Устной Торы), данной Моисею на горе Синай параллельно с Торой письменной. С научно-исторической позиции, разумеется, такое толкование никак не может претендовать на истинность. 

        Таким образом, еврейский Закон был дан раз и навсегда в строго определенной форме, жесткий, окостенелый, неизменяемый. Разве что новым божественным вмешательством или Мессией. Однако любой закон требует толкований, разъяснений, подзаконных актов, расшифровки. Соответственно, должен был появится и клан или сословие толкователей кодекса. Такими законниками, еще у горы Синай, по прямому указанию Всевышнего было назначено колено Леви, к которому относились, в частности сам Моисей и его брат Аарон. Из этого колена была избрана семья коэнов (прямых наследников Аарона) - храмовых первосвященников, на которых возлагались различные обязанности отправления религиозных храмовых ритуалов.

       Общее же толкование закона было передано в руки всех остальных представителей колена Леви, которые не получали своего земельного надела и должны были жить среди всех остальных колен, представляя собой законодательную власть. Еще раз повторю, что законотворчеством как таковым заниматься они, естественно, не могли и были лишь толкователями закона в чистом виде. Тем не менее, эти представители законы и были властью именно законодательной с нашей точки зрения. От них и только от них зависело, применим ли закон в каждом конкретном случае, границы применения законов, соответствие их представленной ситуации и так далее. 

        Книга Исход, глава 28 пишет: 

        "29 И будет носить Аарон имена сынов Израилевых на наперснике судном у сердца своего, когда будет входить во святилище, для постоянной памяти пред Господом. И положи на наперсник судный витые цепочки, положи на оба конца наперсника, и положи оба гнезда на обоих плечах на нарамнике с лица. 
        30 На наперсник судный возложи урим и туммим, и они будут у сердца Ааронова, когда будет он входить во святилище пред лице Господне; и будет Аарон всегда носить суд сынов Израилевых у сердца своего пред лицем Господним." (курсив мой - И.Т.). 

        К левитам предъявлялся целый ряд специальных требований, начиная от ритуальной чистоты и кончая определенным образом поведения. Им было дано право отпущения грехов и определенная "парламентская" неприкосновенность. Преступления против левитов по еврейскому закону карались строже. Что интересно, именно священникам - левитам было предписано быть среди евреев и врачами, определять болезни, следить за гигиеной, как личной так и общественной. Левиты, а, в особенности, коэны, имели свою специфическую форму одежды, описанную в Торе. И, что самое важное, священнические должности передавались внутри колена Леви по наследству. Ни один человек, не принадлежащий к этому колену по рождению, священником быть не мог. 

        Теперь давайте подытожим вышеизложенное. Мы видим, что еврейское общество 13 - 11 веков до нашей эры представляло собой вполне четко определяемую демократию, соответствующую практически всем требованиям, предъявляемым к демократии современной. Г.В. Синило, правда, назвает ее "демократией своеобразной и патриархальной". Итак: 

        - существует явное разделение властей на исполнительную, судебную и законодательную - то есть, "судьи" - "шофтим", пророки и левиты; 
        - существует выборность органов этой власти представительным большинством всего народа, за исключением власти законодательной, передаваемой по наследству. Обратите внимание, что даже сегодня, не все власти избираются народом. В наше время принято избирать власть законодательную и исполнительную, а вот судьи в большинстве демократических стран назначаются сверху; 
        - существует полное равноправие в осуществлении прав избирать и быть избираемым на любую должность, вне зависимости от сословной и имущественной принадлежности и даже от пола! Вспомните, когда в современном обществе женщины получили право избирать? А быть избираемыми? 

        Таким образом, можно смело утверждать, что демократия изобретена и впервые применена на практике древними евреями еще в 13 веке до нашей эры! Впрочем, ими же изобретена и конституционная форма монархии, которую в Риме применили лишь тысячу лет спустя. Я не говорю уже о Европе. Именно от евреев принципы демократии переняли и древние греки, также несколько сотен лет спустя, да еще и в сильно урезанном виде. Древнегреческая демократия была значительно дальше от современной, нежели предшествовашая ей древнееврейская. Почему в сильно урезанном? Вспомним, что право избирать и быть избираемым в Древней Греции было дано далеко не всем, законы относились неравно к различным сословиям и различным полам. В Элладе демократия была властью "демоса" - по определению энциклопедии античного мира "свободного населения греческих городов, владеющего гражданскими правами, в отличие от рабов, метеков и других категорий зависимого и неполноправного населения".

        Утверждение же, что греческая демократия наследовала еврейской, требует определенных доказательств. Для их приведения обратимся к книге крупнейшего и талантливейшого петербуржского исследователя - библеиста Игоря Романовича Тантлевского "Введение в Пятикнижие". Тантлевский пишет, что идеи, распространенные в Еврейской Библии нашли прямое отражение и были заимствованы в древнегреческой философии и обществоведении. Дадим слово самому Тантлевскому: 

        "Так, Филон Библский ... сообщает в своей написанной по-гречески "Финикийской истории", что Ферекид "заимствовал исходный материал у финикийцев". В составленной в Византии около 1000 г. энциклопедии ... говорится, что "он был учеником Пифагора, а у самого наставника не было: он сам себя выучил, приобретя тайные книги финикийцев". Что касается самого Пифагора (по происхождению, вероятно, финикийца или сирийца) то, по словам Иосифа Флавия (ссылающегося на книгу Гермиппа Смирнского), он заимствовал многие доктрины (в том числе касательно души) у евреев. (ср. Ориген. Против Цельса, 1, 15: "...Гермипп в первой книге своего труда "О законодателях" сообщал о том, что Пифагор принес вою философию грекам от евреев"). Вообще, надо заметить, что древнегреческие авторы слабо дифференцировали этническую принадлежность и географическую локализацию западносемитских жителей Восточного Средиземноморья. Например, для эпического поэта Херила Самосского ... иудеи - жители Иерусалима - это финикийцы, и их язык финикийский. Феофраст ... отождествляет жителей финикийского города Тира с евреями; а Мегасфен (конец 3-го - начало 2-го века до нашей эры) - александрийский этнограф, географ и дипломат на службе Селевка Первого Никатора - замечает: "Все суждения, высказанные о природе вещей древними, были заявлены также теми, кто философствовал вне Эллады ... отчасти же в Сирии так называемыми иудеями"." 

        И далее: 

        "Вообще, как напоминает в своей работе "Против Апиона" (1, 176-183) Иосиф Флавий, адресуясь к эллинскому читателю и опираясь на более древние греческие источники, для Аристотеля и его последователей Феофраста и Клеарха из Сол ... иудеи - это "племя философов (любомудров), у которых греки (и в том числе они сами) заимствовали ряд доктрин. Александрийский еврейский философ-перипатетик Аристобул (2-й век до нашей эры) утверждал, что перипатетическая философия зависела от Закона Моисея и от других пророков; Пифагор, Сократ (470 -399 гг. до н.э.), Платон и другие греческие мыслители заимствовали многие свои идеи из еврейских священных книг... О заимствовании греческой философией многих доктрин из еврейских священных книг писали и раннехристианские авторы; а неопифагореец Нумений ... прямо заявлял: "Кто же такой Платон, как не Моисей, говорящий на аттическом наречии"." 

        Вроде бы достаточно? Ну а то, что современное понятие демократии базируется на древнегреческой, вполне очевидно и без специальных доказательств. 

 

 

        

Заключение. 

        Таким образом, как мы и предполагали в самом начале нашей работы, нам удалось показать, что две основополагающих политических идеи, являющихся базисом современной цивилизации появились в среде еврейского народа в самые древнейшие времена. Значительно ранее, чем принято считать в современном обществоведении, которое считает авторами этих идей другие общества и народы (Древние Грецию и Рим), значительно более поздние по времени. Увы, в советские времена, когда было принято считать, что Библия - опиум для народа, когда Израиль пророков, Давида и Соломона начисто отсутствовал в учебниках истории, нас учили совершенно иному, выхолощенному подходу к истории. Да и сегодня в российской исторической школе сохраняется - видимо по наследству - похожий подход.

       Впрочем, продиктован такой взгляд на вещи далеко не всегда наследием советских времен. Иногда причиной этому является простой антисемитизм, или просто не умение принять и объяснить факты истории. Когда необыкновенно талантливого и самобытного историка Льва Николаевича Гумилева спросили: "А как же быть с евреями? Ведь трехтысячелетнее существование этого народа совершенно не вписывается в Вашу теорию пассионарности?", Гумилев воскликнул: "Нет такого народа!" Был ли Лев Николаевич антисемитом? Вполне вероятно, что нет. Просто его теория этногенеза была ему дороже исторической правды. Увы, такое встречается на каждом шагу даже в научной среде. Для многих и многих христианских ученых просто тяжело признаться, даже самим себе, что то общество, в котором они живут построено на еврейских принципах. 

        Разумеется, работа которую вы прочитали - спорна. По крайней мере, во многих частностях и деталях. Не полагаем мы аксиомой и главные положения статьи. В науке не существует священных коров - спорить можно и нужно обо всем. Просто имеющиеся у нас на данный момент исторические факты вырисовываются в ту структуру, которую мы имели честь вам предложить. Очень даже возможно, что еще до выхода этой статьи в печать обнаружатся и будут опубликованы новые исторические факты, полностью меняющие описанную здесь картину. Тогда можно (и необходимо!) будет перерисовывать всю эту картину заново. В этом и состоит труд ученого, старающегося быть объективным. 

        Кроме того, совершенно очевидно, что наша статья ставит больше вопросов, чем дает ответов. Говорят, что это тоже еврейская черта - отвечать вопросом на вопрос. Ну что ж, и это очень хорошо. Чем больше возникает вопросов, споров - тем интереснее жить (уж не говоря о той самой пресловутой истине, которую могут родить только споры). 
 

 

 

        Список использованной литературы 

        1. З. Черниловский "Всеобщая история государства и права", Москва, изд. "Юрист", 1998 г. 
        2. С. Крамер "Шумеры. Первая цивилизация на земле", Москва, изд. "Центрполиграф", 2003 г. 
        3. Г. В. Синило "Древние литературы Ближнего Востока и мир ТАНАХа (Ветхого Завета)", Минск, изд. "Экономпресс", 1998 г. 
        4. И. А. Лисовый, К. А. Ревяко "Античный мир в терминах, именах и названиях", Минск, изд. "Беларусь", 1996 г. 
        5. И. Р. Тантлевский "Введение в Пятикнижие", Москва, изд. РГГУ, 2000 г.